Конкуренция в глобальной турбулентности

    Конкуренция на второстепенных театрах, скорее всего, будет сосредоточена на исторических центрах власти. Влияние Китая и, в меньшей степени, России усиливается на второстепенных театрах военных действий.
    Аватар пользователя Леонид САВИН
    account_circleЛеонид САВИНaccess_time17 Май 2023remove_red_eye473
    print 17 5 2023
     

    В последнее время в ряде аналитических центров США регулярно появляются как небольшие публикации, так и довольно пространные аналитические работы, посвященные глобальной конкуренции. При этом говорится не просто о соперничестве на мировой арене, а о конкуренции великих держав, к которым авторы относят, как правило США, Россию и Китай.

    Если обратиться к исследованиям корпорации RAND, мы увидим, что они издали за прошедшие несколько лет достаточно большое количество монографий, посвященных конкуренции великих держав. При этом, хотя последние вышли в 2023 г., сами исследования поставленной проблемы начали проводиться годами ранее.1

    В одной из таких работ сказано, что конкуренция на второстепенных театрах, скорее всего, будет сосредоточена на исторических центрах власти. Влияние Китая и, в меньшей степени, России усиливается на второстепенных театрах военных действий, хотя Соединенные Штаты пока остаются доминирующим военным игроком.

    При этом акцентируется, что участие великих держав в конфликтах на второстепенных театрах военных действий в новую эпоху конкуренции может быть в меньшей степени обусловлено логикой игры с нулевой суммой, чем было во времена холодной войны. Это осложняет оценку возможностей конфликтов и их эскалации.

    При этом говорится даже, что в Латинской Америке может произойти несколько вероятных сценариев конфликтов, в которые Соединенные Штаты могли бы быть вовлечены в них на стороне, противостоящей России или Китаю. Хотя в этом регионе нет сил, которые бы даже заявляли о намерениях противостоять Москве и Пекину.

    В одной из более ранних работ говорится, что нынешнее соперничество крупных держав в корне связано с характером международной системы. Соперничество США с Китаем и Россией включает в себя множество пересекающихся военных, экономических и геополитических интересов и имеет значительные последствия для международного порядка.

    Китай, в частности, работает над изменением доминирующих международных правил, норм и институтов в дополнение к наращиванию своего военного потенциала.

    Но Соединенные Штаты по-прежнему находятся в сильной конкурентной позиции. Однако ее долгосрочный успех зависит от поддержания сильной экономической позиции и готовности к экономическому взаимодействию в международном масштабе; расположения ключевых союзников и партнеров; идеологического влияния на международные правила, нормы и институты; и сильной глобальной военной позиции по отношению к конкурирующим державам.2

    Пожалуй, этот обозначенный авторами императив объясняет те попытки, которые предпринимают США в отношении своих союзников, нейтральных стран и партнеров России. Не случайно недавно были визиты делегации Госдепартамента США в страны Центральной Азии, где Казахстан и Кыргызстан являются членами ЕАЭС. Это объясняет и анонсирование со стороны Вашингтона новых санкций против России. А кроме основных конкурентов США их политические проектировщики прописывают направления работы и отмечают критические узлы, на которых необходимо акцентировать внимание.

    Под тегом «геополитическая стратегическая конкуренция» на сайте RAND, в общем, дается довольно большой спектр публикаций от темы прокси войны3 и конфликта на Украине4 до производства полупроводников на Тайване5, изменений в политике безопасности Японии6 и космического пространства.7

    Очевидно, что истэблишмент США озабочен сохранением своего глобального превосходства и боится потерять ключевые позиции в мировой экономике, логистике, финансово-банковском секторе и оборонно-промышленном комплексе. Последнее особенно важно для Вашингтона, поскольку продажа систем вооружений преследует несколько целей — лобби политических групп, связанных с производителями оружия и техники, таких как Lockheed Martin, Boeing, Northrop Grumman и др., включая сектор информационных технологий (Amazon, Microsoft, Google); милитаризация государств, находящихся по соседству со странами-мишенями (таких как Украина, Польша Финляндия); втягивание своих сателлитов в отстаивание собственных интересов, включая новые военно-политические стратегии.

    Попытки США укрепить свои военные альянсы, можно проследить на примере таких публикаций, как, например, взгляд Великобритании на указанную проблематику, где говорится о необходимости взаимодействия с США.8

    Здесь нужно учитывать тот фактор, что корпорация RAND работает на нужды вооруженных сил США и получает финансировние от Пентагона.

    Но общий взгляд касается регионов по всему миру и тех областей, где интересы США (Запада) вступают в конфликт или потенциально противоречат интересам России, Китая, Ирана и ряда других стран (не-Запада).

    Вашингтонский CSIS также подсвечивает эту тему, либо тематически, либо по регионам.9 При этом заметно накладывание ярлыков, которые были разработаны ранее, например «как Соединенные Штаты реагируют на тактику давления Пекина на „серую зону“ в отношении Тайваня и во всем Индо-Тихоокеанском регионе в целом? Каков наилучший способ устойчиво удерживать Пекин от нападения на Тайвань? Существуют ли заслуживающие доверия невоенные инструменты, которые Соединенные Штаты и другие страны-единомышленники могут пустить в ход?»

    По общим глобальным проблемам поднимаются вопросы как США могут повысить устойчивость и эффективность существующих многосторонних институтов (то есть модели, созданной коллективным Западом), а также как лучше использовать свой экономический вес для усиления своего влияния на Глобальном Юге (и, соответственно, ограничения Пекина)10

    Помимо того, что Вашингтон пытается сохранить и распространить далее свое влияние по различным регионам, фактически, все это свидетельствует о неком консенсусе в истэблишменте США, что наступает трехполярный мир, который идет на смену однополярному. Усиление двух новых полюсов, один из которых представляет бывшую супердержаву, а второй смело заявляет об активном участии в управлении мировыми процессами подрывает сложившуюся модель, где главным бенефициаром были США. В Вашингтоне часто называют эту модель некими правилами, которые были установлены коллективным Западом, и вполне закономерно, что любая переконфигурация грозит снизить не только поток выгод, на которых паразитировали США со своими сателлитами, но и их значимость как таковую.

    Из-за этого о растущей конкуренции великих держав говорится с разных позиций (здесь и Украина, и Тайвань, и другие страны, но не только страны, а целые регионы), чтобы попытаться максимально сохранить свои монополии и держать в орбите своего влияния союзников, партнеров и сателлитов, не давая им принимать суверенные решения и переходить в другой лагерь, даже если он условно нейтральный.

    При этом обращает внимание тот факт, что говорится о государствах, а не альянсах. Хотя США и блок НАТО — это целая региональная военно-политическая структура, которая подминает под себя целые государства, отрывая их по культурно-историческим признакам от соседей и определенных метагеографических пространств. Так, Австралия, Новая Зеландия и даже Япония с Южной Кореей обычно определяются как часть коллективного Запада, хотя у двух последних стран есть свои ярко выраженные восточные идентичности.

    При этом основные доктринальные документы США по внешней политике не изменились. Сохраняется тенденция, заложенная еще при Бараке Обаме. Основными угрозами для США обозначены такие страны как Россия, Китай, Иран и КНДР. В этом контексте обращает на себя внимание новая концепция внешней политики России, где изменен не только тон, но и используется другая терминология, не характерная для предыдущих доктрин.

    Уже в общих положениях сказано, что «Россия — это самобытное государство-цивилизация, обширная евразийская и евро-тихоокеанская держава, сплотившая русский народ и другие народы, составляющие культурно-цивилизационную общность Русского мира».

    Хотя о культурно-цивилизационных типах писал еще Николай Данилевский в 19 веке, здесь это подано со стратегической позиции, ведь Россия трактуется одновременно и как европейская и тихоокеанская держава (фактор географии), и как евразийская (идеологический и культурный фактор).

    Также сделана заявка на то, что Россия «выступает в качестве одного из суверенных центров мирового развития и выполняет исторически сложившуюся уникальную миссию по поддержанию глобального баланса сил и выстраиванию многополярной международной системы, обеспечению условий для мирного, поступательного развития человечества на основе объединительной и конструктивной повестки дня».

    Очевидно, что упомянутую историческую миссию будут критиковать наши недоброжелатели, как это неоднократно было на протяжении истории. Тем не менее, с учетом других акцентов, таких как надежда на понимание Западом бесперспективности проводимой по отношению к России политики, а также интерес к сотрудничеству с различными регионами и объединениями, и обозначенными странами из числа стратегических партнеров, что подкрепляется конкретными действиями на международном уровне, это создает новые условия для взаимодействия. И для Запада, особенно США это будет расцениваться как конкурентный вызов, включая вопросы идеологии. В связи с этим возникает необходимость более тщательной и внимательной проработки тех направлений, которые как отмечены в концепции, так и уже находятся в работе. Поскольку любые слабые места будут атаковаться нашими геополитическими противниками. По большому счету возникает дополнительный запрос на экспертов-международников по профильным секторам и специалистов по регионам и отдельным странам. Помимо смещения профессиональных кадров из стран коллективного Запада в другие регионы, о чем ранее говорило руководство МИД РФ, запуск второго трека государственно-частного партнерства и общественной дипломатии, очевидно, качественно улучшит работу на этом направлении с позиции долгосрочной стратегии.

    1 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA969-1.html

    2 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA290-4.html

    3 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA307-2.html

    4 https://www.rand.org/pubs/external_publications/EP70029.html

    5 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA2354-1.html

    6 https://www.rand.org/blog/2023/03/japans-new-security-policies-a-long-road-to-full-implementation.html

    7 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA597-1.html

    8 https://www.rand.org/pubs/research_reports/RRA1959-1.html

    9 https://www.csis.org/events/allies-and-geopolitical-competition-indo-pacific-region; https://www.csis.org/programs/emeritus-chair-strategy/regions-and-countries/iran/us-and-iranian-strategic-competition

    10 https://www.csis.org/analysis/policy-agenda-strategic-competition-china

    Средняя оценка: 4.8 (голоса: 5)