Тенденции развития событий в Киргизии

Угроза распада страны как фактор дестабилизации на южных границах России
Аватар пользователя Админ
account_circleАдминaccess_time30 ноя 2020remove_red_eye647
30 11 2020
 

Оценка ситуации.

Киргизия расположена в северо-восточной части Средней Азии, что относится к центру Евразии. Она граничит с наиболее развитой частью Казахстана и наиболее отсталыми частями Китая (Синьцзян-Уйгурский автономный район - СУАР), Таджикистана и Узбекистана.

Региональные торговые потоки в сравнении с дальневосточными, трансатлантическими или европейскими слабы, так как Центральная Азия граничит с наиболее слабыми территориями России, Ирана, Китая и Афганистана, где нет интенсивной торговли. Бедные соседи и неудобный рельеф местности обрекают Киргизию на статус вечно экономически депрессивного региона.

Третья по счёту за истекшие 15 лет «цветная революция» в Киргизии должна рассматриваться в контексте соперничества основных центров силы за доминирование в Евразии в XXI веке. Киргизский политический кризис вызван внутренними причинами, но серьёзно поддержан конкурентами России и Китая.

Киргизия стала точкой пресечения имперских проектов России, Китая, США, ЕС, Британии и Турции. Будучи самым слабым государством в Средней Азии, Киргизия занимает важное географическое положение, соседствуя с ключевым государствами Центральной Азии.

Рельеф-местности – горы, пустыни и пастбища, причём горы занимают 94% территории, и 6% - равнины, где сконцентрировано большинство населения. В целом для проживания по природно-климатическим условиям пригодны 30% территории, из них 20% относительно комфортны.  

Киргизия относится к числу горных государств, чья территория характеризуется прерывистостью. С точки зрения автомобильных и железнодорожных коммуникаций рельеф отличается высокой степенью транспортного сопротивления.

Несмотря на то, что расстояния до опорных торговых центров Китая (Урумчи, административный центр СУАР) и Пакистана (Исламабад) в 1,5 меньше, чем до туркменского Ашхабада, а от киргизского города Каракол до китайского Аксу по прямой 200км., добраться туда коротким путём невозможно. Железнодорожного сообщения нет, а себестоимость автомобильных перевозок в 80 раз выше морских.

Тем не менее Киргизия находится посередине самой короткой части авиационного маршрута Лондон – Сингапур и коридора Европа – Япония. Для экспансии Британии и США это очень важный компонент. Все прочие виды транспорта в Киргизии нерентабельны с точки зрения торговли. Киргизия в этом плане – глубокая геоэкономическая периферия.

В силу сохранения политических интересов Британии и США в зоне влияния Китая, Киргизия становится для них важным опорным пунктом. Центром конфликта становится зона «Киргизия – СУАР», где сталкиваются интересы как субъектов, так и объектов Большой игры. США используют Киргизию как плацдарм для давления на Китай через дестабилизацию СУАР. Британия через свои позиции в регионе хочет противостоять США и иметь свои рычаги влияния на Китай, Россию и Турцию.

Турция стремится интегрировать под своей эгидой весь тюркоязычный сегмент по Пакистана до Поволжья. Китай стремится не допустить использования Средней Азии для давления на СУАР и раскачки сепаратизма. Россия стремится не дать всем этим государствам достичь своих целей в Центральной Евразии, включив их в свою систему региональной безопасности.

Конкуренция глобальных евразийских проектов охватывает территории от Ближнего Востока (Сирия, Иран, Ирак) до Средней Азии (Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан, Туркмения), включая территорию китайского СУАР и создавая трансрегиональную зону нестабильности, к активной игре в которой подключаются Израиль, Иран, Пакистан и Индия. Положение в Киргизии в этом контексте становится критически важным звеном, через которое оказывается влияние на все прочие звенья.   

 

Постановка проблемы.

С точки зрения интересов России соперничество с конкурентами за влияние в Средней Азии вообще и в Киргизии в частности характеризуется наличием сложной структуры конфликта субъектов и объектов. Это конфликт в конфликте, подобно матрёшке. В столкновение стратегий и целей включены не только США, Китай, Россия и Турция, но ещё имеется конфликт Киргизии с другими среднеазиатскими соседями и особенно с уйгурами СУАР.

Суть конфликта в том, что у уйгурских сепаратистов имеются территориальные претензии к Киргизии, в то время как у Китая таких претензий к Киргизии нет. История взаимоотношений киргизов и уйгуров сложная, при том, что численность населения Киргизии 6 389 500 чел., а СУАР – самый крупный по площади регион в Китае с численностью населения 24 870 000 чел.

Если учесть, что между населением Севера и Юга Киргизии существуют давние напряжённые отношения и нет единства, то потенциальная гражданская война уйгуров с китайцами несёт для территориальной целостности Киргизии колоссальные риски.

Казахстан для Киргизии – самый дружественный сосед, но и с ним имеются споры по поводу таможенных тарифов в рамках ЕАЭС. Казахстан, Узбекистан и Китай прямо влияют на ситуацию в Киргизии, Афганистан, Россия и Таджикистан – косвенно.

Имеется конфликт Киргизии и Таджикистана с Узбекистаном по поводу водных ресурсов для плантаций хлопка – монокультуры региона. У Киргизии с Узбекистаном существует спор по демаркации границы, в соседствующих с Узбекистаном районах Киргизии проживает много этнических узбеков. Это нацеливает Узбекистан на хозяйственно-экономическую экспансию в Киргизию.

Особенно это важно с учётом того, что в Ферганской долине свирепствует безработица и недостаток земли – экономика киргизов, узбеков, уйгуров, афганцев и таджиков преимущественно аграрная, что создаёт острую конкуренцию на региональном рынке при отсутствии уникальных продуктов для мирового рынка, типа казахстанских нефти, металла, газа и зерна или узбекских хлопка и золота.  

Географическая раздробленность – главный фактор хронической экономической отсталости Киргизии и связанной с этим внутриполитической конфликтности. Ни товарно-производственной, ни логистической привлекательности у Киргизии для крупных инвесторов нет, а конфликты в соседних с Киргизией странах их ещё больше отпугивают.

Изолированность регионов толкают Киргизию к развитию на Восток, куда могут протянуться транспортные магистрали, но ни их самих пока нет, ни продуктов, которые Киргизия могла бы по ним поставлять на мировой рынок. В экономике Киргизии преобладает кочевая экономика: рискованное земледелие и кочевое скотоводство.

Производительность труда здесь сегодня та же, что и 2000 лет назад, и резервов для научно-технического прогресса в виде механизации, автоматизации и химизации нет. Нерудные полезные ископаемые Киргизии в виде цемента и разновидностей строительного камня и ювелирных камней не способны стать драйвером экономического роста.

У среднеазиатских республик нет потенциала для сдерживания имперских амбиций крупных игроков, и в то же времени нет способности без внешней помощи обеспечить собственную субъектность и уладить конфликты с соседями. Это создаёт поле для вмешательства сверхдержав, строящих свои глобальные империи.

Особенность этого процесса в том, что ни одна сверхдержава не может также оставить реализацию имперских проектов своих соперников. Поэтому имперские проекты России, Китая, США, Британии и Турции разворачиваются параллельно и сталкиваются в ключевых зонах, где идёт борьба за доминирование.

Такой зоной является Средняя Азия, где Киргизия – самое слабое звено, однако ни у кого нет ни сил, ни намерений укреплять страны региона путём собственных инвестиций. Соперничество ведётся в сфере военной безопасности, и влияние строится на предоставлении тех или иных гарантий странам-реципиентам от посягательств соседей или других сверхдержав.

Для России главным вопросом стратегии на центрально-азиатском направлении является проблема оптимизации ресурсов и построения систем оперативного влияния. Ресурсное плечо определяется за счёт поиска слабых мест в стратегиях конкурентов и способности втянуть их в невыгодный для них сценарий, связывающий ресурсы и создающий возможности игры на противоречиях.

В отношении Киргизии Россия ищет способа удержать киргизские элиты от раскола, поддерживая материально победившую группу. Угрозой для России является совокупный потенциал соперников, возможностью – их конфликт интересов, слабостью – собственное эконмическое нездоровье, а силой – отсутствие заинтересованности в дефрагментации среднеазиатских государств и свержении их элит.

Предотвратить стремление стан-реципиентов к многовекторности не в силах ни одна нынешняя мировая сверхдержава. Поэтому стремление к монополии на влияние будет ложной целью, а правильной стратегией – поиск возможностей для создания блоков и присоединение к тому блоку, в котором цели России будут реализованы наиболее максимально. 

При этом необходимо избежать риска растворения в чужой концепции и превращения в ресурс для «союзника». То есть необходимо определить границы допустимого для трёх вариантов сценариев: наилучшего, оптимального и минимально допустимого. За пределами этих границ Россия должны выйти из ситуативного блока и искать другие пути защиты своих интересов.          

 

Выводы.

Наилучшим результатом для России было бы включение среднеазиатских республик в ЕАЭС с трансформацией его в федерацию или конфедерацию, имеющую тенденции к федерализации. Для этого необходимо создание условий для поражения нынешних национал-сепаратистских элит бывшего СССР и/или их отказ от опоры на структуры и ресурсы конкурентов. То есть речь идёт о восстановлении механизмов управления и контроля над среднеазиатскими элитами.

Оптимальным результатом для России является раздел зон влияния в Средней Азии с Китаем и США, что позволяло бы быть держателем «золотой акции» в американо-китайском соперничестве. Это позволяло бы выдавить из зоны влияния Британию и Турцию, держа на удалении Иран, Израиль и Индию.

Минимально допустимой для России является ситуация острого соперничества с Китаем, США, Турцией и Британией при отсутствии возможностей для победы у каждого соперника. Это позволило бы протестировать потенциал конкурентов и оптимизировать свои затраты на удержание влияния.

Границей приемлемого для России является растворение ЕАЭС в американском, британском, китайском или турецком проекте при допуске раскола Киргизии и переформатировании прочих среднеазиатских элит с многовекторности на однозначно марионеточную позицию в пользу одного из конкурентов.

Британия стремится помогать США давить на Китай, а Китаю – сопротивляться США, а им обоим – бороться с Россией и сдерживать Турцию, чтобы выторговать у победителя максимум возможного. Турции Британия будет помогать против России, США и Китая, чтобы продать отказ от этой помощи победителю.

Китай стремится не допустить усиления США в своём мягком подбрюшье и на пути проекта ОПОП. Турция более опасна Китаю, чем Россия, потому с Россией у Китая в Средней Азии возможен компромисс, особенно в случае усиления России. Британия для Китая – в отличие от США, России и Турции – опасным конкурентом в Средней Азии не является, но заставляет постоянно учитывать британский фактор.  

Турция, строя неоосманскую империю «Нового Великого Турана» перешла от принципа «Одна нация – два    государства» в отношении к Азербайджану к принципу «Одна нация – много государств». Этот неоимперский проект включает в себя все тюркские народы с перспективой создания военно-политического союза под эгидой Турции. В этот союз будут включены не только тюркоязычные народы Закавказья и Средней Азии, но и России, и Китая.

Турецкий проект направлен на усиление сепаратистских течений в существующих полиэтнических и поликонфессиональных государствах и поэтапное лишение суверенитета тюркоязычных государств. Киргизия в этом проекте находится на трассе старого «Великого шёлкового пути», по которой пройдёт проект «Один пояс – один путь». Таким образом, подчинив Киргизию, Турция будет разрушать китайский и российский имперские проекты, и в этой части получит определённую помощь США и Британии.

Киргизия понимает, что успех китайского проекта означает для России утрату её позиций в Средней Азии, если они не будут уравновешены проектом ЕАЭС. Чтобы сохранить эти позиции, для России важно плотное сотрудничество с Киргизией, для которой участие в российском интеграционном проекте означает гарантии сохранения субъектности. Рост эскалации внутренних проблем в Киргизии означает вероятность её распада, и не только дестабилизацию у российских границ, но и крах российских геополитических интеграционных проектов.

Экономическая структура Киргизии и её транспортная сеть строилась в СССР как часть единого народно-хозяйственного комплекса. Они не были настроены на способность сепаратного существования.  Между центром и регионами Киргизии нет скоростных транспортных магистралей. Дорожная сеть идёт по периферии республики вдоль её границ с соседями.

В связи с этими особенностями Киргизия как объект имперских стратегий крупных геополитических игроков не представляет интереса ни как источник сырья, ни как рынок сбыта. Россия не может стать для Киргизии источником инвестиций и технологий. Основой сотрудничества Киргизии и России является военное сотрудничество и обеспечение безопасности.

Сохранение целостности Киргизии и стабильности её политической системы для России является условием сохранения и развития основ интеграционных проектов, реализующихся под эгидой России на территории бывшего СССР. Поскольку речь идёт о долгосрочных процессах, то критериями их оптимальности будут достигнутые параметры устойчивости системы взаимодействия российского руководства и местных политических элит, сохраняющих в отношении России преемственность курса даже в случае экстренной ротации из-за политического кризиса.

Средняя оценка: 4.7 (голоса: 12)

Видео