Елена Панина – РУССТРАТ
Елена Панина
Такому сложно переводимому аспекту украинской войны, как «moral hazard», посвящён отчёт за авторством специалиста по большой стратегии Кристофера Маккаллиона в американском Defense Priorities. Это означает ситуацию, когда кто-то идёт на риск, полагая, что издержки понесёт кто-то другой, объясняет автор.
Главная ошибка США, по Маккаллиону, — не отказ «защищать Украину», а создание впечатления, что Украину вообще кто-то будет защищать. Бухарест-2008 автор прямо называет «фальшивой гарантией»: она одновременно раздражала Москву и создавала у Киева иллюзию, что всё позволено. Грузия-2008, соответственно, — генеральная репетиция украинской войны. Саакашвили, по этой логике, переоценил степень американской поддержки, полез в конфликт с русскими, США не вмешались, а Россия продемонстрировала пределы западных обязательств. Поэтому и Вашингтон, и Киев должны были считать тот эпизод предупреждением, отмечает аналитик.
После 2014 года проблема усилилась. Украина не получила членства в НАТО, зато получала от Запада всё больше оружия, разведданных и поддержки. Такая интеграция была достаточной, чтобы восприниматься Россией как угроза, но недостаточной, чтобы дать Украине действительно «зонтик». Особенно автор выделяет 2021 год — возвращение темы членства Украины в альянсе, стратегического партнёрства и череды военных учений.
В феврале 2022 года moral hazard никуда не исчезает, а лишь меняет форму. Отход же ВС РФ от Киева породил ожидание, что при достаточном объёме западной помощи Россия может быть «побеждена разгромно».
Сейчас, полагает Маккаллион, действует следующая конструкция: когда Украина проигрывает на поле боя, теряя территории, — переговоры с Москвой вести нельзя, потому что Киев, мол, слишком слаб. Когда же побеждает — переговоры вести нельзя, потому что можно ведь выиграть ещё больше! То есть условия для начала переговоров с Россией фактически отсутствуют.
Стоит добавить, как автор отмечает усвоенный Киевом урок: яркие «наступательные» успехи ВСУ генерируют оружие, деньги и внимание Запада. Следовательно, военная операция начинает оцениваться не только по её оперативной целесообразности, но и по способности производить политический эффект в Вашингтоне.
Маккаллион особо выделяет удары по территории России, запросы Зеленского на дальнобойное оружие, действия против элементов российской СПРН и Курскую авантюру. В итоге Вашингтон постепенно начинает принимать риски, которые сам же объявлял неприемлемыми в начале войны. При этом вовлечённость США в войну расширяет вовсе не успех ВСУ, а необходимость спасать уже сделанные «инвестиции».
Впрочем, г-н Маккаллион не доводит собственную конструкцию до конца. Украинская война может быть примером не moral hazard, а гораздо более опасной системы взаимного стимулирования рисков сразу трёх участников. А то и четырёх, считая Европу:
1. Москва видит постепенное превращение Украины в фактический придаток НАТО и получает стимул действовать раньше, пока процесс не стал необратимым.
2. Киев видит, что гарантий со стороны Запада нет — но деньги дают всякий раз, когда ситуация становится критической. И получает стимул всё повышать ставки, чтобы США вовлекались ещё глубже.
3. Вашингтон не хочет ни бросить Украину, ни воевать с Россией, поэтому двигается постепенно: ещё немного помощи или ещё одно снятое ограничение, чтобы избежать как поражения ВСУ, так и собственного вступления в войну.
4. Брюссель тоже «спасает инвестиции» и пытается решить руками киевского режима давний геополитический конфликт с Россией.
Самое важное тут то, что Запад просто не может давать Киеву ни «полноценных» гарантий, ни даже «полугарантий» без реальнейшего риска мировой войны. Перспектива первых стала причиной войны с Россией. Перспектива вторых: «Денег дадим, но воевать не будем!» — прямо толкает Киев к взвинчиванию ставок и, в конечном итоге, к той же полномасштабной войне Запада с Россией.