Деконцентрация — задача ближайшего будущего: к статье Андрея Ильницкого

Можно иметь одиннадцать часовых поясов — и зависеть от нескольких промышленных, транспортных и цифровых узлов. Если они выходят из строя, расстояния перестают быть преимуществом. На эту уязвимость обращает внимание Андрей Ильницкий в статье для «БИЗНЕС Online».

Десятилетиями экономику строили по понятной логике индустриальной цивилизации: чем крупнее производство, склад или распределительный центр, тем ниже издержки. Заводы-гиганты, мегахабы, дата-центры и мегаполисы позволяли работать эффективно за счет концентрации ресурсов. Но это логика мирного времени. А сейчас, и в обозримом будущем, сбой в одном месте способен нарушить работу целых регионов.

Андрей Ильницкий предлагает сменить принцип развития: перейти от концентрации всего важного в нескольких точках к территориально распределённым, защищённым системам. Проблема озвучена более чем актуальная, и решать её нужно комплексно.

Проблема не в концентрации как таковой. Комбинат или логистический центр нельзя без потерь разделить на десять маленьких. Ошибка начинается там, где прибыль отдельной компании или госкорпорации достигается ценой уязвимости всей страны, а этот риск не попадает в расчёт себестоимости. Даже теоретически. Государству нужен другой критерий эффективности: не только сколько объект зарабатывает в обычный день, но и сколько страна потеряет, если он остановится на неделю. И как быстро его восстановят.

Просто разнести объекты по карте недостаточно. Пять заводов в разных регионах могут зависеть от одного поставщика, общей программной платформы или единого центра управления. На карте они разделены, а по существу — единая система. Настоящая живучесть — это резервные мощности, альтернативные маршруты, автономная работа и быстрое переключение на замену. Не обещание избежать любых сбоев, а способность пережить их без цепного обвала.

Отсюда практическая задача: государственная поддержка, размещение производств и инфраструктурные инвестиции должны учитывать стоимость риска. Там, где бизнесу невыгодно содержать резерв, но обществу чрезвычайно дорого остаться без него, государство обязано создать стимулы и разделить расходы. Но «безопасность» не должна оправдывать бесконтрольные расходы: нужны измеримые сроки восстановления, аудит и ответственность.

Есть и вопрос, который нельзя решить инженерными средствами, — люди. Невозможно построить распределённую экономику, если кадры, университеты, медицина и перспективы сосредоточены в нескольких мегаполисах. Стратегическая глубина возникает там, где регионы способны сами создавать технологии, готовить специалистов и удерживать семьи. Значит, речь идёт и о новой региональной, образовательной, демографической политике.

При этом живучесть не должна означать более бедную экономику «на случай войны». Сеть самостоятельных центров может ускорять развитие территорий, расширять круг поставщиков и делать страну устойчивее не только к ударам, но и к санкциям, авариям и стихийным бедствиям.

Наконец, живучесть становится фактором сдерживания. Если государство способно сохранить управление, производство и снабжение после тяжёлого потрясения, принудить его к уступкам значительно сложнее.

Вот почему подход Андрея Ильницкого заслуживает развития до уровня государственной доктрины. Не программы строительства запасных заводов, а доктрины экономики, которая сохраняет свободу стратегического выбора даже после тяжёлого удара.

Стратегическая глубина измеряется не километрами. Она измеряется тем, сколько страна способна выдержать, не утратив способности действовать.