Как СССР смог юридически закрепить «ядерный паритет» с США


18 ноября 2026 г.
print
18 11 2026
/sites/default/files/publications/publication-13492-52233330.jpeg
Советско-американские переговоры об ограничении стратегических вооружений — ОСВ (SALT) шли непросто. В 1969 году Москва и Вашингтон оставались геополитическими противниками и мало доверяли друг другу.

17 ноября 1969 года в Хельсинки начались советско-американские переговоры об ограничении стратегических вооружений — ОСВ (SALT).

Впервые две крупнейшие ядерные державы приступили к предметному обсуждению пределов собственных ракетных арсеналов и противоракетной обороны. Сам факт проведения этих переговоров отражал изменения баланса сил: Соединённые Штаты больше не обладали прежней свободой стратегического манёвра, а СССР располагал средствами, способными гарантировать ответный удар.

Вашингтону приходилось считаться с советскими интересами в сфере безопасности, в первую очередь, по причинам военно-стратегического характера. После 1945 года США обладали колоссальным преимуществом в ядерных вооружениях и средствах их доставки. Испытание советской атомной бомбы в 1949 году разрушило монополию Вашингтона, но далеко не сразу устранило неравенство в ядерной сфере. Американские бомбардировщики могли использовать базы в Европе и Азии, тогда как СССР ещё предстояло создать надёжные средства поражения целей на другом континенте.

Ответ СССР  заключался в  ускоренном развитии ракетной техники, атомного подводного флота и оборонной промышленности. Испытание межконтинентальной ракеты Р-7 в 1957 году стало важной вехой на этом пути.  К началу 1970-х СССР приблизился к США по совокупному количеству  ядерных зарядов и превосходил их по числу наземных пусковых установок.

Этот результат стоил нашей стране огромных усилий учёных, инженеров и военных. Переговоры об ограничениях  гонки вооружений стали возможны именно потому, что продолжение процесса вело к еще большому ухудшению позиций США. 

Выход на стратегический паритет означал, что каждая из сторон обладала способностью гарантированно уничтожить другую.

Москва настаивала также на учёте географии и зарубежной военной инфраструктуры США. Американские самолёты и базы в союзных странах находились сравнительно близко к советским границам; аналогичной сети возле территории США Советский Союз не имел. Поэтому механическое равенство числа ракет не означало бы равной безопасности, и  именно эта логика определяла советскую переговорную позицию.

Для советского руководства переговоры открывали возможность закрепить достигнутый стратегический паритет. Со своей стороны, администрация Ричарда Никсона рассчитывала остановить численный рост советских ракетных сил и сохранить преимущества США в отдельных технологиях.

Обсуждение условий шло почти два с половиной года. Наконец, 26 мая 1972 года во время визита Никсона в Москву были подписаны два основных документа ОСВ-1. Договор по ПРО разрешал каждой стороне иметь не более двух районов противоракетной обороны — у столицы и у одного района шахтных ракет, не более ста противоракет в каждом.

Дополнительный протокол 1974 года сократил число разрешённых районов до одного.

Таким образом, ни одна из сторон не могла рассчитывать на неуязвимость после первого удара. Доктрина «первого удара», на которую США делали ставку десятилетиями, начиная с конца 1940-х годов, была окончательно отброшена.

Временное соглашение по наступательным вооружениям запретило сооружение дополнительных стационарных шахтных пусковых установок межконтинентальных ракет и установило пределы для пусковых установок баллистических ракет подводных лодок. Принятые ограничения были асимметричными: за США закреплялось 1054 наземные шахтные установки, за СССР — 1618. Различие отражало неодинаковую структуру вооружённых сил  сторон и стремление двух государств сохранить уже развёрнутые системы.

Особенно важным стал способ контроля. Стороны признали право проверять соблюдение ограничений с помощью собственных технических средств, прежде всего разведывательных спутников, и обязались не мешать их работе.

Советская дипломатия  буквально «продавила» юридическое признание принципа равной  (и, как бы сейчас сказали, неделимой) безопасности без отказа от особенностей собственных стратегических сил.

 В свою очередь, для американской стороны соглашения снижали потенциал неопределённости при оценке советского потенциала (поскольку форсированные темпы роста оборонного потенциала СССР заставили американских экспертов всерьез задуматься над вопросом о том, «чего же еще можно ожидать от этих русских»).

Необходимо отметить, что подписание ОСВ-1  не вело  к «ядерному разоружению» напрямую,  поскольку  договоренности ограничивали прежде всего пусковые установки, а не общее число ядерных зарядов. Между тем ракеты начали оснащать разделяющимися головными частями индивидуального наведения: одна ракета теперь могла поражать несколько целей.

Поэтому число боезарядов продолжало расти даже без увеличения количества шахт; американские технологии первоначально опережали советские, но СССР вскоре успешно развернул собственные системы, и отставание было преодолено.

В 1969 году Москва и Вашингтон оставались геополитическими противниками, поддерживали соперничающие стороны в региональных конфликтах и мало доверяли друг другу.  Вместе с тем, советский стратегический потенциал и готовность обеих сторон договариваться позволили выработать правила, которые уменьшали вероятность ядерных рисков.

expand_less