Газовый рынок и геополитика

1. Изменение характера динамики газового рынка

Как любой глобальный рынок, газовый сектор мировой энергетики складывается из множества разнонаправленных процессов. До 2019 года результирующая тенденция большинством участников оценивалась позитивно.

В докладе на Российской энергетической неделе 2018 министр энергетики России Александр Новак заявил, что за истекшие десять лет мировая добыча природного газа выросла на 21% или на 640 млрд куб. м., а мировая торговля им увеличилась на 46% и достигла 1 трлн 134 млрд кубических метров в год.

Таким образом, газ останется наиболее востребованным энергетическим ресурсом в период до 2040 года. В ближайшую перспективу, до 2035 г., общий спрос на голубое топливо поднимется на 40% до 1 трлн 477 млрд куб. м.

При этом доля СПГ в мировой торговле вырастет в 2,3 раза и достигнет 70%, серьезно обогнав темпы роста торговли трубопроводным газом, которые оцениваются в 15-20%. Превышение спроса над предложением СПГ в период между 2024 и 2035 годов создаст незаполненную нишу в объеме 250 млн тонн, при нынешнем общем объеме мировой торговли СПГ в 300 млн. т. в год.

Председатель правления ПАО «НОВАТЭК» Леонид Михельсон тогда добавил, что уже к 2025 году рынок СПГ вырастет минимум на треть, а к 2030 он достигнет порядка 700 млн тонн. [1]

Эта оценка тесно пересекалась с аналогичными предположениями всех ведущих профильных структур мира и производственных планов крупнейших российских и иностранных энергетических компаний. Благодаря чему в основу стратегии всех игроков рынка легли проекты максимального наращивания транспортной инфраструктуры к основным рынкам сбыта и ее оптимизация в части транзитных стран. Инвестиционные расходы предполагалось успешно окупить благодаря росту объемов сбыта и сокращению логистических издержек.

Однако уже итоги января 2020 года показывают принципиальное изменение результирующего рыночного тренда. В предстоящее десятилетие рост спроса если и будет, то не превысит 2-3% в год. При условии, что спрос на отопление не станет падать слишком сильно.

Этой зимой, в традиционный пик потребления энергоносителей, когда цена обычно всегда взлетает в 2-3 раза выше среднего, в сезоне 2019/2020 годов она ушла даже ниже среднего. Январские спотовые цены на газ в Европе опустились до исторических минимумов 1999 года.

На бирже JKM цена за миллион британских тепловых единиц упала до 4 долларов, на NBP – до 3,7, на TTF – до 3,5, а на Henry Hub в штате Луизиана, откуда происходит отгрузка американского СПГ в Европу, она составила и вовсе 1,93 доллара.

По состоянию на 17 января 2020 запасы газа в ПХГ США достигли 83 млрд м3, что на 23% превышает прошлогодний максимум и на 9% выше пятилетнего среднего показателя. В Европе накопленного запаса при текущем уровне потребления хватит минимум до третьей декады марта без внешних поставок. [3]

2. Фундаментальные причины смены тренда

Причины происходящего проанализированы в докладе Центра изучения мировых энергетических рынков Института энергетических исследование Российской академии наук (ИНЭИ РАН), где отмечается высокая вероятность негативного синергетического эффекта выявленных факторов.

Мировой спрос на газ локализовался в трех крупных рынках: США, Евросоюз и Китай (шире – Азиатско-Тихоокеанский регион). Из которых первый для внешних поставщиков в значительной степени закрыт и по предложению избыточен, а второй на протяжении прошедших пяти лет демонстрирует признаки стагнации. После пика до 598 млрд кубометров в 2010 году, всего за четыре года потребление газа в Европе упало на 23% и дальше колебалось в неустойчивом равновесии.

На фоне относительно стабильного спроса в секторе домохозяйств и постепенном, но пологом, его снижении в секторе промышленности, из-за введения эффективного энергосбережения и переноса ряда энергоемких производств за пределы региона, ключевым оказался сектор энергогенерации. И он падал.

За шесть лет (с 2008 по 2014) объем потребления для целей выработки электроэнергии в большинстве стран ЕС серьезно упал: в Италии с 33,4 до 16,8 млрд м3 (- 49,7%); в Великобритании с 24,8 до 14,2 млрд м3 (-42,7%), в Испании с 16 до 4,4 млрд м3 (-72,5%).

Теоретически считалось, что негативные последствия от сказанного выше с успехом перекроются заменой выводимых из эксплуатации угольных мощностей вновь вводимыми газовыми. Но реальные итоги говорят о другом.

В течение 2005–2014 годов доля газовой электрогенерации в общем энергобалансе ЕС не выросла, а сократилась с 21 до 16%. Доля угольной сократилась тоже, но гораздо меньше, с 29 до 26%. Вклад ГЭС и других «традиционных» видов остался неизменным. А освобождающееся пространство занимали возобновляемые источники, под которыми понимались только ветер и Солнце. Их доля в европейской энергетике поднялась с 2 до 10%. [2]

Негативный тренд маскировался падением объемов собственной добычи ЕС в Северном море и высокой волатильностью спотовой торговли СПГ, сочетавшейся с усилением борьбы ряда традиционных покупателей «с критичной зависимостью от единственного поставщика – России».

Изменившиеся климатические условия сильно сократили спрос в секторе домохозяйств на отопление, а затянувшаяся интрига с сохранением российского транзита через Украину заставила европейских потребителей запастись газом сильно впрок. Что в сумме и обвалило весь газовый рынок не только Евросоюза, но и мира в целом.

Если средняя цена в 2018 году составляла порядка 200 долларов за тысячу кубов, то по 2019 году она опустилась до 167 долларов, а на 2020 года прогнозируется на уровне 120-100 долларов. А в перспективе допускается падение и ниже отметки в 70 долларов за тысячу кубометров.

Ситуация усложняется инерцией реализации инвестиционных проектов по вводу в строй дополнительных мощностей по сжижению природного газа, запущенных в прошлые годы и выходящих (или уже вышедших) на финальный этап. Выход на полную мощность заводов по сжижению, строительство которых было начато в 2016-2018 годах даст прирост предложения СПГ минимум на 36 млн тонн или на 10% относительно общего объема рынка.

На стадии выхода на пуско-наладочные работы находится мощностей еще на 87 млн тонн. Тем самым прогнозируется избыток предложения до 41% от реального спроса, который лишь частично будет скомпенсирован имеющимся дефицитом транспортных объемов нынешнего мирового флота газовозов. [4]

3. Политические последствия рыночной динамики в Европе

Рассмотренные выше процессы, прежде всего, на ключевом для России рынке Европы, выливаются в разрушение ранее единого экономического механизма баланса спроса и предложения, как он воспринимался до 2014-2016 годов.

По итоговой отчетности «Газпрома» за 2019 год следует, что из общего объема поставок в Европу в 192,55 млрд м3, на ее западные страны, включая Турцию, пришлось 147,43 млрд м3 или 76,56%. В том числе: в Германию – 53,5 млрд м3 (снижение относительно 2018 года на 8,6%); в Италию – 22,1 млрд м3 (снижение на 3%); в Австрию – 14,19 млрд м3; во Францию – 14,07 млрд м3; в Британию – 10,32 млрд м3.

На страны Восточной Европы пришлось лишь 45 млрд, из которых наиболее крупными потребителями оказались: Венгрия – 10,52 млрд м3 (рост на 42%); Чехия – 8,06 млрд м3 (рост на 24,3%); Польша – 9,73 млрд м3 (снижение на 1,3%) и Словакия – 6,4 млрд м3. [5]

Цифры показывают хорошо видимое расслоение по масштабу объемов, в сочетании с ростом размера спотовой торговли, открывающее перспективы политически мотивированного давления на поставщика. Что особенно сильно проявляется в странах Прибалтики и Польше, где кардинальное снижение масштабов промышленности вывело на первое место спрос домохозяйств, который в наибольшей степени зависит от климата.

Общее потепление которого создает у правящих элит ощущение достижимости теоретической возможности перехода от долговременных трубопроводных контрактов на полное обеспечение собственных нужд закупками на спотовом рынке в период низких цен.

Германия или Франция такого себе позволить не могут, значительная доля промышленного спроса требует строгой долгосрочной ценовой предсказуемости, тогда как поляки думаю, что эта цель, в условиях нарастающего избытка предложения технически достижима.

Относительно высокий уровень влияния Варшавы в Еврокомиссии и Европарламенте позволяет ей проецировать свою позицию на общую энергетическую политику Евросоюза.

Тем более что польская риторика о необходимости снижения зависимости от поставок энергоносителей из России в целом сочетается с базовыми целями энергетической стратегии ЕС. А она предусматривает не только формирование обширного равного открытого рынка для всех поставщиков, но и предполагает наращивание доли ВИЭ в общей генерации до 60-70% к 2040 году. В том числе за счет закрытия атомных и угольных станций, а также сокращения доли газовых. [6]

Учитывая тенденцию утраты руководящего влияния на политику традиционными «классическими» партиями и устойчивый рост предпочтений общества в пользу зеленых партий и откровенно популистских движений, в предстоящие 10-15 лет следует ожидать усиления политически мотивированного давления со стороны Евросоюза против российской газовой экспансии в Европу.

4. Особая роль Польши в препятствовании продажам российского газа в ЕС

Помимо уже указанных причин «польское направление» приобретает особую роль еще и благодаря сближению интересов Варшавы и Вашингтона по реализации геополитического проекта «Троеморье». Он предполагает формирование под руководством Польши на основе восточно-европейских лимитрофов отдельного политико-экономического образования в качестве инструмента проекции политического влияния США на Европу.

Как в смысле давления на политическую и экономическую политику Евросоюза, так и в качестве «Восточного вала» в отношении России, прямо препятствующего любому экономическому и/или политическому сближению Брюсселя и Москвы.

В части влияния на перспективы газового рынка, продвижение проекта «Троеморье» польское руководство связывает с возможностью получения преференций при закупке СПГ из США, как для собственных нужд, так и с целью его дальнейшей перепродажи.

В ближайшем смысле – соседям в Прибалтику и Восточную Европу. В долгосрочной перспективе с превращением польского терминала в Свиноусцье в один из ведущих хабов Европы и крупную спотовую площадку по торговле газом.

При технической пропускной способности площадки до 10 млрд м3 газа в год (сейчас из них реализована только первая очередь на 5 млрд м3 и ведется подготовка к созданию второй еще на 2,5 млрд м3), что закрывает до 60% внутреннего спроса, и собственной добыче в 4,5 млрд м3 в год, такой шаг теоретически позволяет Варшаве рассчитывать на полный отказ от закупок в России.

На данный момент польская государственная компания PGNiG имеет с американской компанией Venture Global LNG двадцатилетний контракт на закупку 2 млн тонн СПГ в год. Схожее по условиям соглашение также заключено с Cheniere Marketing International LLP. По нему до 2022 года включительно Варшава будет закупать 0,52 млн тонн СПГ, а с 2023 по 2042 годы – по 1,42 млн тонн СПГ в год.

Президент PGNiG Петр Возняк, начиная с 2018 года постоянно говорит о наличии у Польши возможности получать до 40 млн т. СПГ (или до 64 млрд кубометров) в год, что точно обеспечит собственную энергетическую независимость страны, а также позволит стать активным игроком на рынке газа в ЕС. [7] [8]

Учитывая заинтересованность США в расширении собственного газового экспорта, в том числе в Европу, такая тенденция позволяет уверенно предполагать расширение зоны политически мотивированного «конфликта за цены» далеко за пределы только Прибалтики, Польши и Украины.

5. Усложнение российско-белорусских трений

Общая тенденция к дальнейшему падению цен на мировом рынке газа, в особенности в Европе, до возможных 100 долларов за тысячу кубометров, а также реальность перспективы падения цены до 2,9 долларов за МБТЕ (или 87 долл. за тыс. м3) означает неизбежность повторения торговых споров между Москвой и Минском.

Условия соглашения (по 127 долларов за тысячу м3 при средней по рынку в 167 долларов) утратят льготный смысл относительно «рыночной цены». Следует ожидать попытки руководства Белоруссии сохранить принцип «братской скидки» и, вероятнее всего, ее размер в нынешние 24% «от рынка».

Таким образом, как только рыночные цены закрепятся на отметке в 3,2–2,9 долларов за МБТЕ, Минск потребует себе поставок российского газа по 2,2 за МБТЕ или ориентировочно по 66 долларов за тысячу кубометров, а это фактически нынешний уровень оптовых отпускных цен на газ для крупных промышленных потребителей в Московской области РФ. [9]

По данным Федеральной таможенной службы, доходы от газового экспорта РФ за январь–ноябрь 2019 года составили 37,73 млрд долларов, что на 15,4% ниже показателей 2018 года.

Иными словами, снижение средней цены на газ в Европе на 37 долларов за тысячу кубов привело к падению доходов на 6,86 млрд долларов. Таким образом, дальнейший дрейф цен еще на 67 долларов ниже позволяет ожидать дополнительное сокращение доходов от газового экспорта примерно на 12 млрд. [10]

Следовательно, Россия окажется в ситуации не просто невозможности предоставления такой большой «братской» скидки, а любой скидки от рыночной цены газа вовсе и невозможности сохранения дотирования белорусской экономики как такового.

В связи с чем можно прогнозировать обострение разногласий по проекту Союзного государства и белорусско-российской политической интеграции в целом.

6. Обострение украинского вопроса

Формирование избытка предложения газа в Европе заново ставит на повестку дня вопрос целесообразности сохранения транзита через Украину, заключенный договор с которой снова теряет адекватность текущим условиям.

В текущем виде соглашение предусматривает прокачку через украинскую ГТС 65 млрд кубометров в 2020 году и по 40 млрд в течение следующих четырех лет. При этом складывающаяся в ЕС рыночная конъюнктура уже привела к снижению объемов прокачки на 70%, до 2,65 млрд кубометров по итогу января 2020 года. [11]

Пока произошедшее остается возможным купировать обещанием увеличения объемов транзита в последующие месяцы, но общая динамика процесса, в случае его сохранения в текущем виде, уже в конце нынешнего года неизбежно вызовет попытку руководства Украины выставить России ощутимые штрафные санкции.

Тем самым опять актуализируя трения не столько с Киевом, сколько с Брюсселем на тему продолжения обязательности сохранения самого транзита в целом.

7. Последствия для «Турецкого потока»

Не менее сложным следует ожидать положение с газовым экспортом в южном направлении. Изначальный проект транзита 31,5 млрд кубометров газа через «Турецкий поток» в Турцию (50% мощности) и страны Южной и Юго-Восточной Европы (вторые 50%), скорее всего, уже не реализуем. [12]

Согласно ежеквартальному отчету ПАО «Газпром» по РСБУ, Турция еще остается одним из крупнейших потребителей российского газа, однако по итогу 2019 года она снизила объемы закупок на 35% до 15,51 млрд кубометров. Это самый низкий уровень за последние 15 лет.

Основным каналом поставок остается газопровод «Голубой поток» мощностью в 16 млрд кубометров. Таким образом, даже первая ветка проложенного в Турцию «Турецкого потока» (на 15 млрд кубометров) остается критично недогруженной. А целесообразность второй вообще повисает в воздухе. [13]

Теоретически предполагалось, что турецкий рынок станет долгосрочным обширным направлением российского газового экспорта. Имея на 2016 год 78,8 ГВт установленной мощности, Турция обеспечивает собственные потребности в электричестве лишь на 74%. Остальной объем импортируется. При этом 56% собственных электростанций работает на ископаемом топливе, в том числе 33% - на газе. [14]

Считалось, что к 2030 году совокупное потребление газа в стране вырастет до 90,3 млрд кубометров. Однако общий мировой экономический кризис негативно сказался на объемах турецкого промышленного производства, а открытое между Кипром и Израилем газовое месторождение «Левиафан» вызвало создание в Анкаре планов по прокладке, параллельно израильскому проекту EastMed, собственного газопровода от Северного Кипра в Турцию, с его интеграцией в TANP.

Оба параметра вместе привели к резкому снижению спроса на газ в Турции, особенно чувствительной к ценам по причине того, что 70% потребляемого топлива стране приходится импортировать.

Расширение масштаба объемов спотовой торговли и увеличение периодов, когда цена на споте оказывалась ниже трубопроводного контракта, привела турецкое руководство к мысли о возможности перехода от долгосрочных трубопроводных контрактов к спотовым закупкам. А неудачные ценовые колебания в будущем можно будет перекрывать собственным доступом к месторождению «Левиафан».

Кроме того, с вводом в строй АЭС Аккую, по плану, в 2023 году Турция получит еще 4,8 ГВт установленной мощности, что существенно снизит ее зависимость от импорта, как готового электричества, так и газа в качестве топлива для ТЭС.

Хотя перечисленные планы турецкого правительства не лишены множества спорных моментов, они, тем не менее, лежат в основе текущей долгосрочной внешнеполитической стратегии страны, в реализации которой Анкара рассчитывает получить поддержку со стороны Москвы. В том числе, с помощью шантажа в сирийском и ливийском конфликте.

8. Прогноз спроса на газ в Китае

Последним по списку, но едва ли не первым по значимости влияния на дальнейшие перспективы газовых цен является Китай, в последние годы уверенно наращивавший потребление.

Этому способствовало увеличение промышленной мощи страны, а также принятая государством политика в области экологии, в частности, предусматривающая стимулирование перехода с угля на газ в энергогенерации с целью довести газ до третьего места после угля и нефти.

С долей в 10% к 2020 и 15% - к 2030 году против 7,8% в 2018. Это должно было довести объем потребления газа в КНР до 310 млрд в 2019 году и до 400-430 млрд кубометров в 2030. [15]

Вместе с тем уже достигнутые страной экономические размеры привели руководство КНР к осознанию необходимости аккуратного торможения дальнейшего роста. Уже сегодня Китай составляет: 18,3% совокупного мирового ВВП, 54% общепланетного объема выпуска стали, 55% - первичного алюминия, 60% - производства цемента, 44% - рафинированного свинца, 43% - цинка и свыше 70% общего выпуска промышленных потребительских товаров в целом. Дальнейший рост упирается в исчерпание свободных рынков и усиление сопротивления экономик остальных стран.

Начавшаяся в декабре 2019 года вспышка коронавируса  COVID-19 тенденцию к торможению заметно ускорила. По оценкам IHS Markit, спрос промышленности КНР на энергию в 2020 году может сократиться на 1,5% от прошлогоднего потребления или на 73 млрд кВт*часов. Что эквивалентно снижению спроса на 30 млн тонн угля или примерно 10 млн тонн СПГ. [17]

Таким образом, ранее считавшийся базовым, прогноз роста спроса на газ в КНР до 430 млрд кубических метров, сегодня подлежит кардинальному пересмотру. Главный фактор роста – рост экономики – вероятнее всего больше не может считаться обоснованным. Все дальнейшее увеличение газового потребления в стране будет практически полностью зависеть только от темпов сокращения доли угольной генерации.

Впрочем, ее размер достаточно велик, что вполне способно поддержать спрос как минимум на текущем уровне, а скорее всего даже обеспечить рост на 3-5% в течение ближайшего десятилетия.

Рынок в целом от падения цен это не удержит, но создаст перспективу к наращиванию закупок российского газа в объемах, способных обеспечить стабильность российского экспорта на текущем уровне. Хотя при этом ценовой разрыв между рынками Европы и АТР сократятся до минимума. А возможно и вообще пропадет.

Выводы

Из проведенного анализа следует ряд принципиальных выводов.

1. Обозначенная тенденция изменения цен является не временной флуктуацией, а создается долгосрочным синергетическим эффектом сложения множества фундаментальных объективных факторов. Что исключает перспективу плохой период постараться просто переждать. России необходимо переводить отрасль на долгосрочную стратегию «голодных лет», в том числе с перспективой длительного и существенного сокращения доходов.

Также важно понимать, что вынужденный длительный период уменьшения инвестиционной активности в части крупных инфраструктурных проектов неизбежно отразится на других отраслях российской экономики.

2. Нефтегазовая отрасль поглощает до половины совокупного потребления стали. Падение рынков приведет к остановке инвестиций, а значит и развития инфраструктуры, следовательно – к падению спроса на сталь. Что по цепочке потянет снижение спроса, через транспортные услуги, до шахт и карьеров. Таким образом, необходимо уже сегодня приступить к разработке мер по поддержке производителей на этот период.

3. Помимо этого, ожидаемо усложнится задача традиционного поддержания существенной разницы между внутрироссийскими и мировыми ценами на газ. Хотя снижение котировок на внешних рынках и не затрагивает внутренние цена напрямую, тем не менее, сокращение разницы может и наверняка будет использовано внешними силами для раздувания социальной истерии в СМИ в целях дестабилизации российского общества и государства.

4. Требуется активизировать развитие поставок в направлении Китая, как единственного крупного рынка, способного компенсировать выпадающие объемы российского экспорта газа. Вероятнее всего делать это целесообразнее через расширение мощностей по сжижению и наращивание собственного флота СПГ-танкеров, как более дешевый вариант по сравнению со строительством новых магистральных газопроводов.

5. Необходимо наращивать долю СПГ в совокупном газовом экспорте России. Благодаря географическим и климатическим факторам, российский СПГ в представленной перспективе все равно будет сохранять существенное, не менее 25-30% ценовое преимущество перед любым другим источником, в особенности, американским. Что, к тому же, еще и облегчит оперативный маневр экспортными объемами в зависимости от колебаний спроса на ключевых рынках.

6. Следует готовиться к обострению политического давления на Россию, вызванного как глобальными переменами в политической конструкции мира, так и узко местными попытками использования такого давления в целях дополнительного снижения российских экспортных цен для конкретных стран.

Купирование этого давления вероятнее всего потребует сокращения объемов трубопроводного транзита через третьи страны, в особенности Польшу, а также выстраивания прямых, минуя Брюссель, отношений с ключевыми покупателями российского газа в Европе – Францией и Германией. В том числе способствуя реализации франко-германского проекта «Европы двух скоростей».

Источники

1. Российская энергетическая неделя 2018. Каким будет глобальный газовый рынок 2030? Итоговый аналитический доклад.

https://minenergo.gov.ru/sites/default/files/10/25/12815/2_1_Kakim_budet_globalnyy_gazovyy_rynok_-_2030_s_uchastiem_A.V._Novaka.pdf

2. Перспективы российского газа на европейском рынке в контексте изменения рыночных условий, регуляторной среды и энергетической политики ЕС.

https://iorj.hse.ru/data/2016/03/29/1126617664/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D0%B0%D0%B3%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%D0%90.%20%D0%B8%20%D0%B4%D1%80..pdf

3. Мировой рынок газа, мониторинг, январь 2020 года.

https://energy.skolkovo.ru/downloads/documents/SEneC/Monitoring/SKOLKOVO_EneC_Monitoring_Gaz_2020-01.pdf

4. Мировой рынок СПГ: иллюзия избытка.

https://vygon.consulting/upload/iblock/542/vygon_consulting_lng_world_balance_2018.pdf

5. ИА Neftegaz.RU на основе итогового финансового отчета ПАО «Газпром» за 2019 год.

https://neftegaz.ru/news/Trading/524928-gazprom-v-2019-g-sokratil-eksport-gaza-v-zapadnuyu-evropu-i-postavki-gaza-na-rossiyskiy-rynok/

6. Энергетическая политика ЕС. Стратегия ЕС в области климата и энергетики до 2030 года.

http://www.sov-europe.ru/2015/1/kaveshnikov2.pdf

7. Газовый капкан для Польши.

https://ria.ru/20181019/1531003196.html

8. Польша подписала с США контракт на поставки СПГ

https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/11/08/785884-polsha

9. Газ заглянул в колодец. Цены на сырье идут к историческим минимумам.
https://www.kommersant.ru/doc/4227867

10. Газовые доходы России упали.

https://expert.ru/2020/01/15/neftegazovyie-dohodyi-v-minuvshem-godu-upali/

11. «Газпром» сократил транзит газа через Украину втрое.

https://www.rbc.ru/business/03/02/2020/5e37ff509a79478a7ffc1b5c

12. Газопровод «Турецкий поток». Экспорт газа в Турцию, Южную и Юго-Восточную Европу, официальная презентация.

https://www.gazprom.ru/projects/turk-stream/

13. Ежеквартальный отчет эмитента за 4 квартал 2019 года.

https://www.gazprom.ru/f/posts/77/885487/gazprom-emitent-report-4q-2019.pdf

14. Энергетический профиль Турции.

https://www.sites.google.com/a/eeseaec.org/eeseaec/energetika-stran-mira/energetika-stran-mira-evropa-evropejskij-souz/energeticeskij-profil-turcii

15. Китай намерен еще больше увеличить потребление природного газа для борьбы с загрязнением воздуха.

https://neftegaz.ru/news/ecology/519655-kitay-nameren-uvelichit-potreblenie-prirodnogo-gaza-dlya-borby-s-zagryazneniem-vozdukha/

16. Московский государственный университет им. Ломоносова. Китай в мировом хозяйстве в контексте глобализации.

https://mirec.mgimo.ru/upload/ckeditor/files/mirec-2017-1-samburova-mironenko.pdf

17. Из-за распространения коронавируса в Китае зафиксировано первое за 2 года снижение потребления газа.

https://neftegaz.ru/news/finance/525132-iz-za-rasprostraneniya-koronavirusa-v-kitae-zafiksirovano-pervoe-za-2-goda-snizhenie-potreblenie-gaz/