250-летие США: остается ли Америка колонией Лондона?

Борьба за незавимость и последующее отделение американских колоний от Лондона были продиктованы, в первую очередь, экономическими факторами. Метрополия рассматривала свои заокеанские владения исключительно как сырьевой придаток, колонисты не хотели с этим смириться. В свою очередь, первый министр финансов США Александр Гамильтон считал, что настоящая независимость — это способность к самообеспечению. Он заложил финансовые основы, позволившие молодой республике конкурировать со своей бывшей метрополией, однако его собственная судьба оказалась трагичной: Гамильтон был убит на дуэли своим политическим противником.

Первые 120 лет независимости США стали периодом непрекращающихся попыток Лондона вернуть утраченное влияние. Что только не предпринималось для этого: и вторжение 1812–1814 годов, когда был сожжён Белый дом, и поддержка Конфедерации в Гражданской войне, которая обескровила Америку. Однако в конце XIX века англичане поняли, что вернуть влияние на бывшие колонии можно с помощью «мягкой силы».

Этому способствовала глубокая англофилия американского истеблишмента. В конце XIX — начале XX века наблюдалась настоящая «охота» американских миллионеров за британскими титулами и наследницами обедневших аристократических родов. Симбиоз «новых денег» и «старой крови» стал фактором, определившим формирование атлантизма как идеологии XX века.

Если в XIX столетии США и Британия были соперниками, то к концу века начался «Великий разворот» (Great Rapprochement). Президент Гровер Кливленд первым начал делать ставку на англосаксонское доминирование, а Теодор Рузвельт окончательно закрепил этот курс, будучи убеждённым в том, что англосаксонские нации призваны править миром.

Спустя полтора столетия после обретения независимости бывшие противники вступили в эпоху беспрецедентного сближения. Термин «особые отношения» (special relationship), предложенный Уинстоном Черчиллем в 1946 году на заре Холодной войны, описывал уже не просто дипломатический альянс, а фундаментальный сдвиг в мировой политике.

Для Великобритании этот союз стал жизненно важной стратегической сделкой, которая дала Лондону возможность пережить крах колониальной системы и трансформироваться в глобального финансового игрока. Британия сохранила за собой роль «хозяина цен», «хозяина рынков» и «хозяина судов»: более 70% дел в Высоком суде Лондона имеют международный характер.

А что же получили США? Выдающийся американский мыслитель Линдон Ларуш был убеждён в том, что с начала 1970-х годов Штаты в определённом смысле снова стали британской колонией. По его мнению, «Британская империя» — это не столько национальное государство, сколько транснациональная финансовая олигархия, действующая под британской вывеской.

Ларуш считал текущую финансовую систему инструментом этой «империи» и был убеждён, что с момента разрушения Бреттон-Вудской системы в 1970-х годах доллар фактически контролируется олигархической британской системой. Он также утверждал, что, будучи банкротом по своей сути, эта система готова развязать и гражданскую войну в Америке, и глобальный конфликт. При этом её интересы защищает так называемое «глубинное государство».

Идеи Ларуша впоследствии повлияли на идеологию движения MAGA («Сделаем Америку снова великой»). Сторонники этого движения возлагали надежды на Дональда Трампа, требовали возвращения суверенитета и упразднения «глубинного государства». Однако этого не произошло. Как и во время первого срока Трампа, ожидания были обмануты. Никакой «второй американской революции» не случилось.

Показательна в этом смысле позиция США в украинском конфликте. События вокруг Анкориджа показывают, что американские власти по-прежнему не могут принимать суверенных внешнеполитических решений, даже когда речь идёт об их собственных национальных интересах.

Поэтому позиция тех, кто убеждён, что США продолжают оставаться «британской колонией», имеет под собой серьёзные основания. Британское смысловое доминирование в американской политике и культуре  прошито на системном уровне. На фоне 250-летнего юбилея США возникает вопрос: а что же на самом деле празднуют американцы 4 июля?