Елена Панина – РУССТРАТ
Елена Панина
В середине XVIII века Речь Посполитая, некогда могущественное и весьма агрессивное государство, стало «больным человеком Европы». Идея раздела Речи Посполитой появилась в международной политике задолго до 1772 года — еще в начале XVIII века европейские монархи предлагали Петру I разделить территории во время Северной войны. Однако царь отказался от этой идеи, рассчитывая использовать Польшу как противовес против других враждебных государств (принимая во внимание польско-шведские и польско-турецкие противоречия).
В 1764 году между Россией и Пруссией был заключен Петербургский союзный договор, секретная конвенция к которому предусматривала совместную поддержку кандидатуры Станислава Понятовского на польский престол. Новый король был известен как близкий друг Екатерины II, мечтавший жениться на императрице.
Вскоре российская сторона инициировала обсуждение вопроса о положении некатолического населения — православных и протестантов, требуя их юридической защиты. Результатом переговоров стало подписание договора в феврале 1768 года, который уравнивал православных и протестантов в правах с католиками.
Однако равноправие было отвергнуто частью шляхты и привело к созданию 29 февраля 1768 года Барской конфедерации, ядро которой составляли реакционные фанатики, выступавшие против свободы вероисповедания. Мятежники начали гражданскую войну и стали угрожать Варшаве. В этих обстоятельствах король Станислав Понятовский обратился к России за военной поддержкой. Российские войска были введены для совместных действий с королевскими силами против конфедератов.
В свою очередь, конфедераты обратились за поддержкой к Франции и Османской империи, пообещав Турции Подолию, Волынь и установление протектората над Речью Посполитой. Однако помощь Франции оказалась недостаточной, а Австрия ограничилась дипломатическим прикрытием.
Силы конфедерации были разгромлены правительственными войсками Польши под командованием гетмана Франциска Ксаверия Браницкого, при этом важный вклад в победу внесли отряды А.В.Суворова. К концу 1771 – началу 1772 года активность конфедератов была в основном локализована в Малой Польше и Галиции.Одновременно Россия успешно вела войну с Османской империей.
Создавалось положение, при котором в сферу русского влияния могли бы перейти Дунайские княжества. На этом фоне Вена была готова выступить против России, а король Пруссии предложил России отказаться от Молдавии и Валахии, а в качестве компенсации за военные расходы выдвинул идею раздела Польши.
Екатерина II долго сопротивлялась этому плану, поскольку российское влияние в Речи Посполитой на тот момент в достаточной мере обеспечивалось юридически (легитимность власти короля Станислава Понятовского), политически (религиозные меньшинства составляли около половины населения государства) и идеологически (веротерпимость рассматривалась как основа идей Просвещения).
Однако Фридрих привлек на свою сторону Австрию (также не желавшую чрезмерного усиления России), перед которой он раскрыл перспективы территориальных приобретений в Польше вместо утраченной Силезии. Россия, изнуренная затяжной войной с Турцией, не могла воевать одновременно против коалиции в лице Австрии, Пруссии, Франции, Османской империи и остатков Барской конфедерации.
К этому давлению присоединялся и Ватикан. Для Рима было принципиально важно сохранить церковную унию под контролем католических монархий, поэтому папская дипломатия сосредоточила усилия на переговорах с Веной, как наиболее восприимчивой к вопросам католический церковной юрисдикции.
Целью Ватикана являлось создание условий, которые позволили бы приверженцам папы в западно-русских землях избежать окончательного поражения.
В конце концов Екатерина II была вынуждена отступить и пойти на невыгодную сделку с Пруссией и Австрией, чтобы избежать войны на несколько фронтов. В августе 1772 года в Санкт-Петербурге были подписаны соглашения, ставшие для Российской империи результатом тяжелого и вынужденного компромисса.
В состав России вошли Гомель, Могилев, Витебск и Полоцк (впоследствии на памятных медалях по приказу императрицы была выгравирована фраза на церковнославянском языке «Отторженная возвратих»). Пруссия получила коридор, который соединил герцогство Бранденбург с Восточной Пруссией, связав разрозненные владения в единый массив. Наконец, Австрия получила наиболее населенную часть — около 83 тысяч квадратных километров с 2,6 миллиона жителей. В ее состав вошла большая часть Червонной Руси со Львовом и Галичем.
Влияние событий 1772 года на будущее Белой и Малой Руси оказалось диаметрально противоположным, предопределив два разных вектора развития на столетия вперед. Именно здесь трагический компромисс проявился в полной мере: освобождение одной части исторических русских земель обернулось цивилизационной катастрофой для другой. ·
Возвращение Восточной Белоруссии помогло сохранить национальную самобытность и идентичность региона. Православное население было избавлено от религиозного гнета, которому оно подвергалось со стороны католической шляхты Речи Посполитой.
Судьба земель, отошедших к Австрии (с центром во Львове), сложилась иначе. Если Белая Русь вернулась в пространство восточнославянского мира, то Галиция оказалась отрезана от него целиком.
Вхождение Галиции в состав Габсбургской империи стало поводом для новых преследований русских и православных. В регионе началась цивилизационная «перепрошивка» западно-русского населения, его отрыв от общерусской культурной и исторической традиции.
За время австрийского правления на этих землях была искусственно сконструирована новая идентичность, противопоставленная общерусской. Наконец, в ходе Первой мировой войны австро-венгерские власти развернули репрессии против местного населения, симпатизировавшего России.
Десятки тысяч людей прошли через концентрационные лагеря Талергоф и Терезин исключительно за свою прорусскую ориентацию и отказ признать себя отдельной от великороссов нацией. Одновременно с этим на месте исторической Западной Руси начал формироваться новый уродливый антирусский конструкт, продолжением которого является современный киевский режим.
Таким образом, компромисс 1772 года стал вынужденным шагом, который, как показало будущее, имел далеко идущие и неоднозначные последствия.
Если для белорусского народа он стал началом освобождения от латинского ига, то для западно-русских земель, вошедших в состав Габсбургской империи, этот процесс обернулся утратой русской идентичности и духовной катастрофой.