Елена Панина – РУССТРАТ
Елена Панина
14 августа 1974 года турецкая армия начала завершающую фазу операции «Аттила», после которой Кипр окончательно оказался разделён на две части — греческую и турецкую. Итогом турецкого наступления стало установление контроля примерно над 36% территории острова. Сложившаяся тогда линия раздела в основных чертах существует более полувека.
Новый повод вернуться к этой истории появился летом 2026 года, когда греческая газета Kathimerini сообщила о выходе книги кипрских журналистов и исследователей Костаса Венизелоса и Михалиса Игнатиу «Виновные: приказ Киссинджера, исполнение переворота Иоаннидисом и турецкое вторжение 1974 года». Авторы использовали в том числе ранее неизвестные документы, записи переговоров и телефонных разговоров из архивов Госдепартамента и Белого дома.
Кипрский кризис начался 15 июля 1974 года, когда фактически управлявшаяся из Афин Национальная гвардия Кипра свергла президента Макариоса. В ответ 20 июля Турция начала интервенцию: на остров высадились турецкие войска. Угроза прямой войны с Анкарой ускорила падение режима Димитриоса Иоаннидиса в Греции.
После первой фазы турецкой операции начались переговоры в Женеве. К этому моменту логика американской политики уже изменилась. Для США Кипр являлся частью более крупной стратегической конструкции. Два члена НАТО — Греция и Турция — оказались на грани войны. Одновременно Вашингтону необходимо было сохранить юго-восточный фланг альянса и не позволить СССР расширить влияние в Восточном Средиземноморье.
Наиболее важный первичный источник — рассекреченная запись разговора Киссинджера с президентом Джеральдом Фордом 13 августа 1974 года, за сутки до второй фазы турецкого наступления. Документ опубликован Госдепартаментом США в официальной серии Foreign Relations of the United States.
Киссинджер достаточно точно описывал предполагаемую стратегию Анкары: занять необходимую территорию, после чего вести переговоры с позиции фактического контроля. Если конфликт перерастёт в войну между двумя союзниками по НАТО, госсекретарь сформулировал американскую иерархию предельно ясно: «Турция для нас важнее».
Затем последовала ещё более показательная фраза: «У Соединённых Штатов нет причин возражать против того, чтобы Турция контролировала треть Кипра». Киссинджер также выступал против чрезмерного давления на Анкару. Кипр под контролем Анкары был, возможно, нежелателен с точки зрения стабильности внутри НАТО, но считался меньшим риском, чем разрыв отношений с Турцией.
И здесь кипрский кризис становится показательным примером realpolitik, когда глобальное влияние проявляется не только через прямые приказы или применение силы. Иногда не менее важным оказывается сознательное решение не препятствовать действиям союзника, если их результат укладывается в приемлемые стратегические рамки.
В Греции американская позиция вызвала сильную реакцию. Правительство Караманлиса вывело страну из интегрированной военной структуры НАТО (Афины вернулись туда только в 1980 году). Однако этот ущерб Вашингтон счёл приемлемым. Греция осталась частью западного блока, гражданское правительство сохранило прозападную ориентацию, а Турция продолжила выполнять роль ключевого государства южного фланга НАТО.
Сегодня история событий лета 1974 года на Кипре в значительной степени вытеснена из геополитической памяти Европы. Между тем её урок очевиден: если между странами НАТО начинаются конфликты, США однозначно делают ставку на более сильного союзника, игнорируя интересы слабого. При этом окончательное решение по «сложному вопросу» принимает именно Госдепартамент, тесно связанный с «глубинным государством».