«Черный четверг» глобального рынка

Этот день, вошедший в экономические анналы как «чёрный четверг», положил начало десятилетнему глобальному кризису или Великой депрессии. Впрочем, массовая распродажа акций, переставших приносить прибыль, началась ещё в среду, 23 октября. Если прежде количество сбытых с рук акций на Нью-Йоркской бирже никогда не превышало трёх миллионов, то в ту злополучную среду брокеры постарались избавиться от шести миллионов ценных бумаг. Однако масштаб проблемы стал ясен только на следующий день, в четверг, когда, непрерывно снижая цену, продавцы спустили почти 13 миллионов акций.

Дальнейшие события напоминали падение конструкции из домино. Сначала падение цен на акции, затем крах банков, потом увольнение рабочих и, наконец, полная остановка предприятий. В 1932 году без работы остался каждый четвёртый американец, хотя во всей предыдущей истории Штатов рекордный уровень безработицы достигал лишь 11 %.

Разразившийся за океаном кризис быстро выявил взаимозависимость всей мировой экономической системы и отозвался в Европе эхом удвоенной силы. Примером того, как нарастал снежный ком кризиса, служит обрыв цепочки кредитования. Тут следует заметить, что Америка заняла позицию мирового кредитора ещё в годы Первой мировой войны, выделив внушительные ссуды своим союзникам: Великобритании и Франции. На протяжении двадцатых годов британцы и французы исправно гасили долги за счёт репараций с побеждённой Германии. В свою очередь немцы, будучи не силах вовремя собрать очередной репарационный взнос, занимали деньги опять-таки у банкиров в США.

Но в 1930 году, когда американские банки посыпались, немцы не получили очередной займ и не смогли в срок рассчитаться со странами Антанты. Англия и Франция, из-за задержки в репарационных расчётах, оказались не способными гасить военные кредиты своего заатлантического партнёра. В итоге кризис американской банковской системы усугубился ещё больше и «снежный ком проблем» покатился по проторенному кругу.

Спираль кризиса затягивалась всё туже и туже.  Если к 1933 году экономика Франции и Великобритании сократилась примерно на четверть, то в Штатах – почти на треть, а в Германии и вовсе на две пятых. Единственным оазисом роста посреди бушующего океана депрессии оставался Советский Союз, совершивший невероятный шаг вперёд в ходе двух первых пятилеток. Так, например, производство угля, чугуна и стали в СССР увеличилось в 1929-37 годах примерно втрое, а машиностроительной продукции – на порядок.

Советское руководство эффективно использовало неудачи своих конкурентов для решения национальных и даже всемирных задач. Потерявшие работу американские и европейские специалисты охотно участвовать в индустриализации СССР, а утратившие рынок сбыта хозяева западных предприятий выражали готовность за полцены продать советским партнерам оборудование и технологии. Общее число иностранных спецов на стройках первых пятилеток измерялось десятками тысяч, а один из американских швейных кооперативов (более 120 работниц и работников) целиком переехал в Москву. Конструкторы фирмы Альберта Кана проектировали Харьковский и Челябинский тракторные заводы, инженеры Форда возводили будущие АЗЛК и ГАЗ, Хью Купер создавал чертежи ДнепроГЭСа.

Кризис западного капиталистического мира  одновременно с успехом сталинской индустриализации послужил убедительным аргументом в пользу советской модели развития. Сравнение двух систем на рубеже двадцатых-тридцатых годов поколебало вековое глобальное лидерство Запада, подняло авторитет СССР и заложило основы будущего двухполярного мира, просуществовавшего до последнего десятилетия ХХ века.

Экономисты разных школ до сих пор спорят, что послужило главной причиной Великой депрессии: характерное для капиталистической стихии перепроизводство? Непомерное раздувание биржевого «пузыря»? Слишком жёсткая политика золотого стандарта? Появились даже попытки оправдать президента Гувера, при котором кризис разразился (мол, вина не его, зато он всё сделал для преодоления) и переложить вину на президента Рузвельта (якобы, принятый им «Новый курс» задержал выход из кризиса на несколько лет). Но, каковы бы ни были причины, последствия очевидны: после мирового кризиса 1929-39 годов капиталистический мир позаимствовал многие приёмы у своих антиподов.

Резко возросла роль государства в управлении экономикой. В частности, если в 1928 году через федеральный бюджет США проходило всего 3 % ВНП страны, то к 1946 году эта доля выросла до 30 % и никогда впредь не опускалась ниже 18-20 %. Заметно увеличились и объёмы государственной социальной помощи. На смену свободному нерегулируемому рынку, царившему до Великой депрессии, пришёл управляемый социальный рынок, в ряде стран эволюционировавший в своего рода рыночный социализм.