Елена Панина – РУССТРАТ
Елена Панина
Нет никаких «нескольких сфер влияния», пишет во влиятельном Foreign Affairs сотрудник Американского института предпринимательства Майкл Бекли. Есть одна настоящая сфера — американская, а всё остальное — в лучшем случае спорные пространства.
Любая сфера влияния, уверен Бекли, возникает только если выполняются три условия:
1. Соседи подчиняются в военном аспекте.
2. Внешние соперники не могут вмешаться решающим образом.
3. Контроль поддерживается без постоянного применения силы.
По этим критериям сфера влияния есть только у США. Россия и Китай своих сфер не имеют и создать их не в состоянии, убеждён аналитик. Да, они могут пугать соседей, дестабилизировать территории и вести «гибридную войну», но не способны консолидировать регионы, обеспечивать долгосрочную лояльность соседей и вытеснять США из своих «задних дворов».
Разобравшись таким образом с геополитикой, автор приходит к выводу: новый мировой порядок — американский порядок, а ключевая задача США — превратить доминирование в коалицию, чтобы было дешевле. По Бекли, Вашингтон должен требовать от союзников деньги, связывать доступ к рынкам с военной и технологической лояльностью, ограничивать проникновение КНР и отсекать Россию от энергоренты. После чего — «володеть и княжить».
Это, надо сказать, весьма наивное понимание происходящего. Ведь если у России и Китая нет своих сфер влияния, с чем тогда США и Европа борются последние 20 лет? Или они просто врут?
Но это далеко не единственный вопрос к автору. Достаточно сказать, что в реальной политологии сфера влияния — это пространство преимущественного контроля, а не абсолютного доминирования. Если взять логику г-на Бекли, то СССР не имел сферы влияния в Восточной Европе (ведь там были восстания), США не имеют сферы в Латинской Америке (ведь им сопротивляются Куба, Венесуэла, Боливия), Китай не имеет сферы в Юго-Восточной Азии, а Россия — в СНГ. То есть автор просто переписывает термин так, чтобы под него подходила только Америка.
При этом утверждение «США могут проецировать силу без ограничений» — фактически неверно. Стратегический провал в Ираке, бегство из Афганистана, провал в Сирии, проблемы на Украине, невозможность прикрыть Тайвань и даже устранить хуситов в Йемене — всё это как-то не похоже на всемогущество. Даже учитывая постоянные попытки Вашингтона добиться преимущества в режиме политических, логистических и эскалационных ограничений.
Отдельно стоит рассмотреть кейс Украины, которую Бекли подаёт как доказательство «несостоятельности России». Тут игнорируется базовый факт: Россия ведёт войну против всей промышленной базы НАТО через украинских прокси, а не против «бедного соседа». Это не локальный конфликт, это индустриальная коалиционная война. Подавать это под видом «Россия не справляется с Украиной» попросту глупо.
В реальном мире США контролируют финансовую архитектуру, Китай — производственную, Россия закрепила за собой сырьё и военное могущество, а ЕС пока имеет потенциал в регуляторной среде. Это уже не «одна сфера», а разделённая функциональная система. Хотя США действительно пытаются построить свою сферу влияния, захватив ресурсы и создав производственную базу с попутным упразднением мешающих норм.
По сути, текст в Foreign Affairs — это подпорка идеи американской гегемонии, подготовка населения США к жёсткой политике, оправдание превращения союзников в зависимых «партнёров» и легитимация силовых действий, прежде всего в Западном полушарии. Бекли не анализирует реальность — он озвучивает предпочтительную для США картину реальности.